Валентин Катаев проживет восемьдесят девять лет. Уцелеет на Первой мировой и на Гражданской, выживет в застенках одесского ЧК. Сделает великолепную карьеру в литературе, его книги включат в школьную программу, а его пьесы будут идти во МХАТе и на Бродвее… Но до глубокой старости Катаев сохранит колоритный, густой одесский говор. На сохранившихся видеозаписях видно и слышно: перед нами — подлинный одессит. В шестидесятых Катаев удивит литературный мир своей новой прозой. Свободная организация текста и свободные отношения с хронологией. Видимая «спонтанность» письма. Вместо единого сюжета — россыпь небольших историй. Он назовет эту творческую манеру — «мовизм», от французского «mauvais» — «дурно, плохо». То ли шутка, то ли кокетство. «Мовистские» вещи написаны — превосходно, а их автор знал себе цену. «Разбитая жизнь, или Волшебный рог Оберона» — самый большой и весьма радикальный образец мовизма. Жизнь здесь «разбита» не в том смысле, в котором разбивается сердце. Прошлое героя, его детство «разбито» на множество эпизодов, и Катаев соединяет их не последовательно, а — в мозаику. Перед нами — целый мир детства городского мальчика на фоне упоительной Одессы начала XX века. Ребенка тогда окружали вещи гораздо интереснее нынешних. Волшебный фонарь, настоящий микроскоп, мандолина, игрушечная паровая машина, модель аэроплана, кусочек фосфора, который превращает его обладателя в почти настоящего волшебника. Наш герой золотит вручную орехи для рождественской елки, проводит химические опыты, пытаясь получить водород (а получая — взрыв), ловит воробьев на водку, пытается угнать рыбацкую лодку, грабит газетный киоск (ради детективов о Нате Пинкертоне), зарывает клады, выигрывает в лотерее-аллегри…
